Уинстон Черчилль в Марракеше: Влюбленный премьер, свет Атласа и отель La Mamounia
Для большинства людей Уинстон Черчилль — суровый политик с неизменной сигарой, вещающий о «крови, поте и слезах». Но в Марракеше он превращался в совершенно другого человека: мечтательного художника с мольбертом, который часами мог ловить мягкие лучи марокканского солнца.
Марракеш стал для Черчилля не просто курортом. Это был его персональный «санаторий для души», главное место силы, спасавшее его от депрессии и дававшее отдых между важнейшими битвами ХХ века.
Как все началось: Пленник марокканского света
Черчилль впервые открыл для себя Марокко зимой 1935 года. Это был тяжелый период его жизни: в британской политике он оказался в глубокой изоляции, его страстные предупреждения о растущей угрозе гитлеровского нацизма коллеги называли паранойей, а сам он тяжело переживал приступы глубокой депрессии — состояния, которое сам Уинстон поэтично и мрачно называл свой «черный пёс» (black dog).
Побег в Марокко изменил всё. Увидев игру света на стенах Медины, Черчилль буквально влюбился. К тому моменту он уже 20 лет занимался живописью — этим хобби он увлекся еще в 1915 году, чтобы не сойти с ума от горя после катастрофы на Дарданеллах, с треском разрушившей его военную карьеру.
В Марракеше он обрел именно те краски, к которым стремилась его душа:
«Должен сказать, я люблю яркие цвета… Я радуюсь блестящим и искренне сожалею о бедных коричневых», — писал он.
(«I must say I like bright colours… I rejoice with brilliant ones, and am genuinely sorry for the poor brown ones»)
Живопись среди апельсиновых деревьев стала его главной терапией:
«Счастливы художники, ибо они не будут одиноки. Свет и цвет, мир и надежда будут сопровождать их до конца дня».
(«Happy are the painters, for they shall not be lonely. Light and colour, peace and hope, will keep company to the end, or almost to the end, of the day»)
La Mamounia: Отель, за которым ходило солнце
Остановившись в легендарном отеле La Mamounia (Район Ивернаж (Hivernage) в Марракеше), Черчилль был настолько очарован, что тут же отправил жене Клементине письмо, наполненное редким для него восторгами:
«Это чудесное место, и один из лучших отелей, где я бывал. У меня отличная спальня и ванная, с большим балконом глубиной двенадцать футов, с которого открывается поистине потрясающая панорама на верхушки апельсиновых и оливковых деревьев, дома и стены родного Марракеша, а на западе, как великая стена, заснеженный хребет Атласских гор…»
(«This is a wonderful place, and the hotel one of the best I have ever used. I have an excellent bedroom and bathroom, with a large balcony twelve feet deep, looking out on a truly remarkable panorama over the tops of orange trees and olives, and the houses and ramparts of the native Marrakech, and like a great wall to the westward the snowclad range of the Atlas mountains—some of them are nearly fourteen thousand feet high»)
В «Мамунии» у Уинстона сложился свой ритуал. На балконе своего номера он ставил мольберт и… медленно перемещался вслед за движением солнца с одного балкона на другой, чтобы запечатлеть, как меняется рельеф заснеженных вершин Высокого Атласа.
Отель дарил ему идеальный баланс — европейский комфорт высочайшего уровня и абсолютную тишину древних садов, укрытых за городскими стенами.
В общей сложности в период с 1930-х по 1950-е годы Черчилль прилетал сюда зимовать около дюжины раз. Он возвращался сюда и в статусе политика-изгоя, и в статусе победителя во Второй мировой войне, и уже на склоне лет.
«Париж Сахары» и закат для Президента Рузвельта
Самая известная и трогательная история любви Черчилля к Марракешу произошла в январе 1943 года, в разгар Второй мировой войны.
В марокканской Касабланке только что завершилась секретная и невероятно напряженная конференция лидеров антигитлеровской коалиции (Черчилля, Рузвельта и де Голля). Когда все официальные бумаги были подписаны, Черчилль буквально умолял Франклина Рузвельта не улетать сразу в Вашингтон, а поехать с ним в Марракеш хотя бы на сутки.
«Я должен быть с вами, когда вы увидите закат на снегах Атласских гор!» — твердил Уинстон. — «Марракеш — просто лучшее место на земле, чтобы провести полдень!»
(«I must be with you when you see the sunset on the snows of the Atlas Mountains»)
Прикованный к инвалидному креслу Рузвельт сдался. Вдвоем они отправились в Марракеш. Черчилль лично поднял президента США на самую высокую террасу виллы, чтобы они вместе могли наблюдать, как заходящее солнце окрашивает розоватые глиняные стены и белые снега Атласа в багрово-золотые тона.
На следующий день после отбытия Рузвельта вдохновленный Черчилль достал кисти и написал картину «Минарет мечети Аль-Кутубия» (Sunset over the Atlas Mountains) — это была единственная картина, которую Черчилль написал за все годы Второй мировой войны. Позже он подарил ее Рузвельту на память об том марокканском вечере.
Как один вечер укрепил англо-американские отношения в переломный момент Второй мировой войны
«На голову выше всего, что я когда-либо делал» — почему Уинстон Черчилль подарил свой единственный военный пейзаж Франклину Д. Рузвельту.
Январь 1943 года, Вторая мировая война находится на переломном этапе. В Касабланке встречаются два политических гиганта: премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (1874–1965) и президент США Франклин Д. Рузвельт (1882–1945), чтобы обсудить будущую стратегию союзников. После 10 дней напряженных переговоров принимается решение о безоговорочной капитуляции Германии, Италии и Японии.
В борьбе против нацистской Германии Великобритания зависит от силы американского альянса. Рузвельт стремится вернуться в Соединенные Штаты, но Черчилль убеждает его остаться еще на один день в Марокко и проехать 240 километров до Марракеша. «Нельзя проделать весь этот путь в Северную Африку, не увидев Марракеш», — говорит он. «Я должен быть с вами, когда вы увидите закат над Атласскими горами».
Два государственных деятеля останавливаются на вилле Тейлор на окраине города и с её пятиэтажной башни наблюдают за закатом над заснеженными горами. Как позже вспоминал врач Черчилля, лорд Моран: «Мы стояли и смотрели на пурпурные холмы, где свет менялся каждую минуту».
Рузвельт был очарован увиденным. «Это невероятно трогательный момент, — говорит он. — Здесь два великих лидера делят кратчайшую передышку от травм войны». Несколько дней спустя американцы нанесли свой первый авиаудар по Германии.
После отъезда американской делегации Черчилль остался на вилле еще на один день, воспользовавшись возможностью написать картину с видом на мечеть Кутубия на фоне Атласских гор. Затем он отправил картину Рузвельту в качестве подарка на день рождения 30 января.
Это дипломатия Черчилля в ее самом личном и интенсивном проявлении. Это не обычный подарок между лидерами. Это мягкая сила, и именно в этом заключается суть особых отношений.
Премьер-министр не питал иллюзий относительно шансов Великобритании на победу в войне без Америки, но переизбрание Рузвельта в 1940 году было основано на обещании удержать страну от участия в европейском конфликте. В течение 18 месяцев хитрый британский государственный деятель делал все возможное, чтобы вовлечь Соединенные Штаты.
Наследие Великого Уинстона в La Mamounia сегодня
Сегодня отель La Mamounia хранит память о своем самом знаменитом госте с особым трепетом:
- Churchill Suite (Сюит Черчилля): Роскошный номер, в котором останавливался премьер. Здесь до сих пор стоит его бронзовый бюст, висит его портрет, а над кроватью выведена вязь его имени на арабском языке. На столах можно найти оригинальные реплики его шляпы и зонта, а также редкое лимитированное издание его сочинений в 36 томах.
- Le Bar Churchill: Элегантный джазовый бар, оформленный в стиле английского закрытого клуба с кожаными креслами, приглушенным светом и глубокими бордовыми тонами — именно таким, каким его любил бы сам Уинстон.
Черчилль называл Марракеш «Парижем Сахары» и «самым прекрасным местом на земле». И каждый раз, когда над оливковыми садами La Mamounia садится солнце, кажется, что где-то на верхнем балконе все еще стоит человек с сигарой и палитрой в рук.
→ Вернуться к путеводителю по Марракешу
→ Район Ивернаж (Hivernage) в Марракеше
Похожие страницы:
Обновлено: